В последние дни Истинный Учитель Истины (то есть я) занимался полевыми исследованиями кризисных психоэпидемий. В частности, нами с проф. Инъязовым был обнаружен любопытный факт. Пациенты, в годы высоких доходов избегавшие думать о душе, хотя ее игнорирование доводило порой до трагедий -- сейчас, когда им нужно решать насущные вопросы, так и норовят обратиться к психотерапевту, пройти тренинг подороже и закатиться в популярный дацан. Способность наших современников безошибочно определять самую актуальную проблему и бежать от нее сломя голову, несомненно, достойна отдельного изучения.

От работы вчера меня отвлек неожиданный гость -- неожиданно щекастый при тощем телосложении молодой человек с большими карими глазами.

-- Вы напишите, что нету никакого кризиса, если в стране разумно всё устроено. -- попросил он. -- Вот я в Египте был, только что прилетел. Там классно...

-- Что же там классного, голубчик? -- удивился я, вспомнив Египет.

-- Они такие вежливые, веселые. Получают немного, но зато у них всё дешево и натуральное. Они не парятся, у них нет этого нашего дурацкого цейтнота. Та чашка кофе, которая у нас полтораста рублей, у них в 5 раз дешевле. И тебе приносят отдельно чашку, отдельно джезву и при тебе наливают... Налоги -- низкие, лишь бы ты делал что-то. Я у них спрашивал -- никакого кризиса они не чувствуют, строительство продолжается по полной. Преступности вообще нет!

-- Преступности нет?.. -- переспросил я, уже догадываясь.

-- Ну да. -- горячо подтвердил пациент. -- Они же туристической полиции боятся как я не знаю. Для них турист -- священная корова. Ты хоть сбей египтянина на улице, скорее всего его же и посадят!

Я вздохнул. Пациент подхватил за рубежом хургадизм, а лечение его -- крайне неприятная и энергоемкая процедура.

Заболевание, о котором идёт речь -- отчетливо инопланетное, внедренное для максимального разобщения Человечества. Хургадизм поражает главным образом людей, остро переживающих свою социальную незначительность. Немного усилий со стороны Внеземных Цивилизаций -- и вместо того, чтобы трудиться ради обретения всеобщего уважения, больной начинает судорожно искать собственный "третий мир" с голыми послушными дикарями на коралловом берегу.

Побывав в стране, где всё дёшево, а кофе наливают из джезвы у столика белого господина, хургадист влюбляется в нее беззаветно. Бесполезно сообщать ему, что египтяне -- великий народ, вдвое многочисленней украинского, но живущий без собственной науки, машиностроения, тяжелой индустрии и денег. "Да, это всё так. Но им так нравится жить!" -- защищают хургадисты свой постыдный идеал. Хотя думать, будто взрослому мужчине нравится почтительно наливать кофе иностранному юнцу -- примерно так же справедливо, как считать, будто порноактрисы искренне улыбаются в камеру.

Но как зрители порнофильмов знать не хотят весь тёмный ужас, предшествующий яркому совокуплению актрисы с тремя пенсионерами -- так хургадисты не хотят знать, что лежит за туристическими зонами. Любое место, где они чувствуют на своей голове пробковый шлем, почитается ими прекрасным и беспроблемным.

Хургадизм опасен тем, что инфицированные им продолжают искать "третий мир" и у себя дома. Это они скандалят в ресторанах, когда им неправильно подают второе. Это они придумали унизительную мантру "слово клиента закон" и ноют, что этой простой истины У Нас Не Понимают. Это они подсознательно хотели бы восстановления кастовой системы -- с условием, разумеется, что сами окажутся в числе дваждырожденных. Им мало носить дорогие кожаные вещи -- они хотели бы, чтобы кожевенники при встрече держались на установленном расстоянии и прикрывали рот, дабы их не осквернить. (Кстати, есть все основания проверить возможную связь между санскритским "чамары" -- названием касты неприкасаемых -- и современным отечественным "чморить").

Хургадисты предпочитают не задаваться вопросом, отчего туристические зоны в идеальных странах так жестко охраняются от народов этих стран. Между тем, ответ им могли бы подсказать туристы, прибывшие оттопыриться на Новый 1959-й год в Гавану -- город идеального сервиса и дешевых девушек, которым просто нравилось так жить.